Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Заморозки и мокрый снег: синоптики рассказали о погоде в Беларуси в ближайшие три дня
  2. «Наша Ніва»: В 41 год умер сотрудник минского ОМОН
  3. Новые станции рискуют всплыть из-под земли, «как корабль». На строительстве метро в Минске возникли сложности
  4. Reuters опубликовало «окончательное предложение» США Украине и РФ. Киев и ЕС представили альтернативный план
  5. «Получаем обрывки информации». Сестра Марии Колесниковой рассказала последние новости от нее
  6. Беларус попытался обменять в банке настоящие купюры, которые привез из-за границы отец, но везде отказали. Почему?
  7. Власти признали в отчете для Лукашенко, что загнали себя в угол — пришлось пустить под нож одну из отраслей, чтобы не накрыло все сферы
  8. Однажды беларусы вышли на протест и остановили движение поездов. Против них грозились бросить даже союзные войска: что тогда случилось
  9. «Надо рожать: трое, четверо, а лучше — пятеро». Лукашенко рассказал, что надо делать, чтобы в Беларусь не приглашали трудовых мигрантов
  10. Власти готовят список самых выдающихся беларусов в истории. В него попал очень спорный человек — за его решения стыдно до сих пор
  11. Что происходит с заводом, который бросили американцы, а Кочанова говорила им вслед — «пусть уходят — справимся»
  12. «Владимир, остановитесь!» Трамп обратился к Путину после ударов по Киеву
  13. В базу «тунеядцев» включают тех, кого там не должно быть. Есть категории населения, у которых повышенные шансы на такое внимание
  14. Россия ночью нанесла массированный удар по Украине: в Киеве — восемь погибших, в том числе двое детей, и десятки пострадавших
  15. Торговые сети бьют тревогу из-за нехватки популярного продукта, а чиновники ожидают возможного дефицита
  16. Москва для прекращения огня и заключения мирного соглашения выдвигает условия, которые позволят ей вновь вторгнуться в Украину, — эксперты
  17. Сотни тысяч беларусов следили за парнем, которому девушка помогала восстанавливаться после страшной аварии. Они расстались


Артем Шрайбман

Два громких события нынешней недели — крушение в Казахстане азербайджанского самолета, возможно, сбитого российской ПВО, и перепалка Александра Лукашенко с Николом Пашиняном на саммите Евразийского экономического союза (ЕАЭС) — как будто из разных миров, но не совсем. Практически в прямом эфире мы видим распыление того, что принято называть «постсоветским пространством». Это словосочетание имеет все меньше смысла. Об этом в колонке для «Зеркала» рассуждает политический аналитик Артем Шрайбман.

Артем Шрайбман

Политический аналитик

Был ведущим проекта «Шрайбман ответит» на «Зеркале». Приглашенный эксперт Фонда Карнеги за международный мир, в прошлом — политический обозреватель TUT.BY и БелаПАН.

Армянский политолог Александр Искандарян давно запатентовал меткую характеристику постсоветской интеграции как «колеса без обода». То есть конструкцию, где есть центр, Россия, и группа остальных стран, у которых между собой мало связей и общих интересов. Единственное, что их объединяет и что держит их в нескольких все более аморфных союзах, — общее желание не испортить отношения с Россией.

Но как только конфликт какой-то из этих стран с Москвой переходит красную черту, потребность в ежегодных посиделках для этой страны отпадает. Так из СНГ вышли Грузия и Украина, завершает свой выход Молдова, а Армения поставила на паузу членство в ОДКБ.

Конфликт между Ереваном и Минском — не новое явление. Союзники по трем из постсоветских организаций — ЕЭАС, ОДКБ и СНГ — разругались после того, как Лукашенко перестал стесняться своей поддержки победившего в войне с Арменией Азербайджана. Армянский премьер Никол Пашинян в ответ перестал видеть смысл в любезностях с беларусским режимом и заявил, что больше никогда не приедет в Минск, пока там правит Лукашенко. Это и стало причиной обмена колкостями про телевизоры, который затмил саму повестку саммита ЕАЭС в Санкт-Петербурге.

Отношения Москвы и Баку стали на грань кризиса из-за того, что Россия не только, вероятнее всего, сбила пассажирский борт, но и не сразу признала свою вину, намекнув, что виноваты украинские дроны, туман и отказ азербайджанских пилотов приземляться в соседних аэропортах.

Еще до того, как появились подробности, президент Азербайджана Ильхам Алиев развернул свой самолет и так и не долетел до ставшего скандальным саммита в Санкт-Петербурге. Лишь личные извинения Владимира Путина Алиеву позволили предотвратить полноценный конфликт.

Причина все чаще возникающих трений — в несовпадении дизайна постсоветских структур с актуальными приоритетами самих этих стран. Сначала СНГ, а затем возникшие на его пространстве военный (ОДКБ) и экономический союзы задумывались как форма цивилизованного развода. Но с годами связи бывших советских республик между собой становились все тоньше, они стали ориентироваться на новых союзников или на балансирование между региональными центрами силы вроде ЕС, Китая и Турции.

В итоге СНГ просто лишился какого-то содержания, кроме места встречи его лидеров. ЕАЭС уперся в потолок, дальше которого никто не готов делиться суверенитетом. А ОДКБ ни разу за три года не смогла прийти к общей позиции о главном кризисе с безопасностью на своих границах — полномасштабной войне России и Украины, зато потеряла по пути Армению.

У постсоветских стран больше нет общей идеологии или ценностей, общих внешних врагов или друзей, и даже их внутренние режимы становятся все более разнообразными — от репрессивных персоналистских диктатур, вроде Беларуси и Туркменистана, и все более консервативных клептократий, вроде России, до мягко-авторитарного Казахстана, гибридного Кыргызстана и демократических Молдовы с Арменией.

Ответственность за склеивание этих разных стран в единый блок всегда лежала на метрополии — России. Чтобы успешно играть эту сложную роль, центр должен не только пугать, но и притягивать, формировать позитивную мотивацию для элит и обществ своих меньших союзников не разбегаться. Это означало в том числе быть донором мира, арбитром в конфликтах между постсоветскими странами и внутри них.

Но путинская Россия последнего десятилетия если и стала донором чего-то, то только рисков для многих своих соседей. Причина — сползание российского правящего класса в агрессивный реваншистский национализм и фиксация на цивилизационной войне с Западом, которая не интересна ни одной другой стране региона, кроме режима-сателлита в Минске.

В 1990-е и ранние 2000-е темпы модернизации и экономического роста России опережали почти всех соседей, притягивая их мигрантов, политические элиты и даже культурную интеллигенцию. Посреднические и миротворческие услуги Москвы в конфликтах на пространстве бывшего СССР не имели альтернативы. Великодержавный апломб и высокомерие уже тогда были частью российского внешнеполитического стиля, но теперь же они полностью заместили собой способность быть уравновешенным «взрослым в комнате».

Сегодня сила притяжения России для соседей стала целиком определяться двумя факторами — экономической зависимостью и страхом мести Кремля за попытку от него отойти. Не имеющий альтернатив Лукашенко находится на одном конце этого спектра, с самой плотной привязкой к Москве. Центральноазиатские страны — где-то посередине. Молдова, Армения и Азербайджан — уже выставили кто одну, а кто и обе ноги в дверь.

Устоявшийся в России шовинизм не инклюзивен для соседей, ее политическая и экономическая модель не привлекательна ни для кого, кроме отдельных коррупционеров в постсоветских элитах. Россия просто не дает соседям долгосрочных причин быть с ней. Но зато в минуты ее слабости или, наоборот, переходящей черту агрессивности экс-союзники, каждый со своей скоростью, отходят от Москвы.

В моменте поводок можно натянуть покрепче, как с Лукашенко в последнюю пятилетку, но это не меняет общего исторического тренда. Когда ваша интеграция скована не добровольным стремлением быть вместе, а лишь цепями разной прочности, у нее на длинной дистанции только один вектор — центробежный.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.